Давным-давно великолепнейшую Кристине Нестлингер я назвал одной из лучших детских писательниц за повесть "Долой огуречного короля".
Но с тех давних, школьных ещё времён ничего больше из её книг не читал. Не было. Разумеется, в сети нашлась повесть "Как Лоллипоп стал Лоллипопом". Но очень уж мне не хотелось её читать не книгой. Да и название было каким-то… странным. Боялся я, что либо первый, либо второй фактор вдруг да остудят моё трепетное отношение к этой замечательной женщине. Иногда лучше пребывать в приятном неведении, увы…

Но вот началась эта осень. Всё больше трудностей с чтением книг. Я всё капризнее. Нечитанных хороших книг всё меньше, читать старые по десятому и двадцатому разу хочется всё меньше. Книжной толпы в Воронеже нет уже три месяца – чтоб ту п…ь, которая такая умная нашлась, бешеная муха цеце покусала! Покупать всякую дрянь за 300 рублей неохота, ибо 9 из 10 всё равно потом хоть выбрасывай (еле-еле осилив два десятка страниц), а оставшаяся одна через год благополучно забудется, что читал, что нет. К тому же, в книжных магазинах последние три месяца и просто нет ничего нового, такого, чтобы хоть сколько-нибудь глаз положить.

Поэтому по всему, начал понемногу себя приучать читать с экрана. Кое-что читается вполне терпимо. Видимо, фиг вам, товарищи издатели, и очень большой фиг! Печатайте дальше свою белиберду а мы будем думать о принтере… если удастся решить вопрос с рентабельностью распечаток. Или другие варианты. Но скирдовать дальше дорогущую макулатуру… терпение иссякает.

Итак, прочитана с экрана повесть "Как Лоллипоп стал Лоллипопом". Книга ВЕЛИКОЛЕПНАЯ! Высший класс.

Первого апреля двадцать пять ребят собрались на заднем дворе. Госпожа Ляйтгеб распахнула настежь окно своей спальни, врубила проигрыватель на полную катушку и поставила Битлов. Господин Бирбаум притащил угольные брикеты и допотопную печурку-развалюху. Госпожа Бирбаум отвалила двадцать шесть пар франкфуртских сосисок. И к ним горчицы. А господин Бирбаум поджарил сосиски так, что они зарумянились и стали сочными. Дворничиха принесла три огромных бисквитных пирога и рулет "Венгерка". Все собственного изготовления. Сестра навесила над мусорными баками и между столбами, где выбивали пыль, вместо веревки праздничные бумажные гирлянды. Бабушка Лоллипопа на ящике из-под угля, принадлежавшем господину Рузика, соорудила настоящий лотерейный киоск. С билетами и призами. Причем каждый билет выигрывал: или карандаш, или точилку, или жвачку, или жестяную лягушку-квакушку.
    Мама Лоллипопа, у которой в этом месяце с деньгами было так себе, выступила в роли массовика-затейника. Игр она знала уйму. Кроме того, она была пунктом первой помощи. Эгону заклеила пластырем левую коленку. Когда прыгали в мешках наперегонки, он грохнулся и содрал кожу. Смешанный Отто притащил четыре ящика кока-колы и ящик лимонного напитка. Господин Альбрехт из "1000 мелочей" подарил ребятам бенгальские огни, не распроданные до рождества. Лоллипоп развесил их на бельевых шнурах и зажег, получился почти настоящий фейерверк.
    Праздник вышел грандиознейший! Господин Рузика хоть и закрыл окна, но праздничный гул все равно проникал в его квартиру. Поэтому он спустился во двор и выразил свое недовольство. "Это уже выше крыши, - шумел он, барабанные перепонки могут лопнуть! Требую, чтобы дети прекратили галдеть и впредь веселились молча!" "Этот номер не пройдет!" - сказала дворничиха. Она обошла с бумажным стаканчиком всех взрослых во дворе, а затем и в доме. "Пожертвуйте самую малость!" - просила она.
    Смешанный Отто, бабуля, госпожа Ляйтгеб, Бирбаумы, а также другие жильцы внесли по нескольку шиллингов. Набралось столько, что хватило господину Рузика на билет в кино. Они направили его на центральную улицу. Там в одном кинотеатре как раз шел фильм под названием "Долина молчания".
    Больше празднику никто не мешал. Потом чуть-чуть заморосило. Самую малость. Бабуля прошлась по этажам, одолжила зонтики. Набралось десятка два. Бабушка раздала их ребятам, и они танцевали под зонтиками. Сверху, из окон лестничных пролетов, танец зонтов смотрелся изумительно красиво. Господин Бирбаум заснял его в цвете, узкопленочным киноаппаратом. Потом в своем киноклубе, на конкурсе узкопленочных лент, он получил второй приз.
    Когда дождичек прекратился, ребята закрыли зонты и почувствовали прямо-таки волчий аппетит. На праздниках почему-то ужасно хочется есть. Но сосиски уже были съедены, и бисквитные пироги подъели. На столе осталось три размоченных дождем бутерброда. И ребятам их не хотелось. Тогда Смешанный Отто принес из лавки несколько коробок с шоколадной смесью и нугой. Да еще пакетик с пряниками и пастилой. И ворох леденцов на палочке марки "Lollipop".
    Детям понравились нуга и смесь. Спросом пользовались пряники и пастила. "Лоллипопы" остались нетронутыми. Очевидно, мятный привкус не каждому по вкусу.
    Один Томми взял леденец на палочке. Томми в празднике почти никакого участия не принимал. Только смотрел. Даже не танцевал. Эгон уже дважды спрашивал Лоллипопа, что это за хмырь с постной рожей - расселся под столбом и ни с кем не общается?
    Томми все время сидел под столбом. Он обсасывал леденец. "Лоллипоп" стал уже тонким и прозрачным.
    "Лолли, - позвала мама, - будь так добр, займись немного Томми. Он какой-то очень неприкаянный!"
    Лоллипоп не мог тут же переключиться на Томми. Сначала надо было долить всем кока-колу, потом пройти почетный тур вальса с дворничихой, а потом Хайдегунда обучала его новой игре.
    Когда дошла очередь до Томми, тот уже не торчал у столба. Он танцевал с Эрикой. Затем разговаривал с Эгоном, после чего потанцевал с Габриэлой. А когда начался следующий танец, Томми оставил Габриэлу и подошел к Эвелине, у которой глаза цвета пармских фиалок.
    "Ну уж этой ты, извини, не пара, - подумал Лоллипоп, - слишком скучен и денег не водится!"
    Томми даже немного не дошел до Эвелины, как она сама выбежала ему навстречу, улыбнулась, сияя фиалковыми глазищами, и выпалила: "Давай станцуем, Томми!"
    "Этого не может быть, - подумал Лоллипоп, - потому что этого не может быть никогда!" А приглядевшись внимательнее, он увидел, что Томми держит зеленый "Лоллипоп" у правого глаза. Левый он зажмурил. Лоллипоп взял коробку с леденцами. Там их было штук сорок. Закрыл крышку, перевязал ленточкой, получился подарочный набор.
    В шесть вечера праздник подкатил к концу. Хайдегунда сказала: "Лоллипоп, твой день рождения был в тыщу раз веселее моего!"
    Эгон сказал: "Лоллипоп, это вообще самый веселый день рождения из всех, где я бывал!"
    Даже болонке дворничихи день рождения явно понравился. Она сидела на подоконнике, радостно подергиваясь и скуля в такт музыке.
    Последним из ребят собрался домой Томми.
    "Было потрясающе здорово, как никогда!" - сказал он бабушке Лоллипопа.
    Лоллипоп протянул Томми коробку с леденцами.
    "На, - сказал он, - это тебе. Мне они уже ни к чему".
    Томми посмотрел на коробку, потом на Лоллипопа и опять на коробку.
    "Леденцы какие-то чудные", - сказал он.
    "Вкусные", - сказал Лоллипоп.
    "Не в том дело, - сказал Томми. - Я тут кое-что обнаружил. Совершенно случайно. Если леденцы хорошенько обсосать, так, чтобы они стали тонкими и прозрачными, и если их после..."
    "На твоем месте, - оборвал его Лоллипоп, - я бы не распространялся, а взял бы их да пошел домой!"
    "Давай, если хочешь!" - сказал Томми. Он засунул коробку под мышку и пошел домой. Лоллипоп глядел ему вслед, и на душе у него было хорошо.