Эпиграф первый. Типа умный:



Эпиграф второй. Ни к селу, ни к городу:


Опять наткнулся на истерзанную мысль про боязнь "чистого листа". У меня никогда такого не было. Начало - всегда распахнутая дверь в бесконечность, восторг пространства ветра и света, замирание перед полётом, абсолютная свобода.
Ребёнок, выбежавший на порог летним, сияющим утром замирает всего на миг. Это сказочное чувство выбора, наверное, самое яркое. У тебя множество вариантов, возможностей задать нужную тебе интонацию, сформировать желаемое настроение неисчислимым множеством оттенков. Первый аккорд - это та мифическая Свобода, которая и есть твоё право выбора в уже заданных рамках Творения. В жизни так почти не бывает. В жизни об этом только мечтают, да и то, если оказываются способными осознать саму эту потребность в Свободе.
А дальше становится трудно. Груз накопленных Выборов пытается сжать твою Дорогу до узкой колеи. Ночь, стиснутая бездорожьем трасса, оси садятся на грунт, а впереди - только вырванный одноцветным светов фар узкий коридор. Наступит ли Утро?
Вдохновение - это и есть такое Утро. Когда ты вдруг очнёшься ото сна, и видишь, что твоя Дорога перед тобой, она никуда не делась, стала ярче и ясней, и выбор у тебя никем не отнят, даже в мнимых ограничениях заданных координат.

Был, однако, случай, когда я не мог написать первую страницу. Переделывал её, наверное, раз десять. Но страх тут ни при чём. Надо было подредактировать самый первый мой, школьный ещё роман, начатый в 9 классе. Требовалось остаться в тех же интонационных и стилистических рамках, которые были заданы тогда, 20 лет назад. Но первая страница была написана настолько невероятно, фантастически безграмотно, что я просто тонул в собственных мыслеформах, навязанных мне мною же, 15-летним. С другой стороны, страница эта была же и невероятно важна - потому что на ней впервые появился Самый Главный мой герой...
Вообще, за эти 20 лет я раза три пытался переписать "Империю" полностью, с нуля. Самая значительная попытка была в конце 90-х, когда получилось страниц 20 текста, но действие романа стало расползаться так широко, ушло в такие дебри, что пришлось махнуть рукой. Ибо это была бы уже совсем другая история...